Главная мысль Холлиса в этой книге: места абсолютной безопасности и безусловной любви никогда и не существовало нигде, кроме нашей тоски по нему. Холлис называет эту тоску Эдемом. В своей книге автор показывает, что мы бессознательно ищем его всю жизнь — в партнёре, в работе, в признании, иногда в духовном учителе, а порой и в терапевте.
Форма меняется, а психологическая структура остаётся той же: «когда произойдёт X, я наконец смогу почувствовать себя хорошо». Настоящее откладывается ради будущего Эдема, который никогда не наступает — потому что сама фантазия устроена так, что после X всегда появляется следующее X.
В книге описывается образ Доброго Волшебника — того, кто должен спасти, исцелить, восполнить пустоту, снять с нас необходимость взрослеть. В детстве этим волшебником действительно являются родители — ребёнок и правда не может создать себе безопасность сам, ему нужен кто-то, кто накормит, объяснит, защитит.
Но проблема начинается тогда, когда взрослый человек продолжает искать эту фигуру — в партнёре, ожидая, что тот наконец даст то, чего когда-то не хватило, в начальнике, от которого ждут подтверждения собственной ценности, а иногда и в себе самом — в идеализированном образе, где «когда я стану достаточно успешной, спокойной, зрелой — тогда начнётся настоящая жизнь».
Особенно точным мне кажется наблюдение Холлиса о цикле, в который мы попадаем, когда волшебник неизбежно разочаровывает: идеализация → надежда → зависимость → разочарование → обвинение → поиск нового спасителя.
В отношениях это видно едва ли не яснее всего. Партнёр сначала воспринимается как тот, кто наконец даст ощущение «наконец-то я дома». Но постепенно за этим образом проступает обычный человек — со своими ограничениями, страхами, собственной бессознательностью. И тогда рушится не только идеализация партнёра. Рушится наш Эдем.
Как терапевту мне важна отдельная мысль Холлиса: терапию могут воспринимать как ещё один Эдем. Клиент может ожидать, что терапевт скажет, как правильно жить, или избавит от боли, или после определённого числа сессий человек наконец станет целостным и счастливым.
Но задача терапии, в логике этой книги, совсем другая — не создать идеальную жизнь, а помочь человеку стать способным жить ту жизнь, которая у него действительно есть: выдерживать неопределённость, замечать собственные проекции, постепенно становиться автором своей истории, а не её жертвой в ожидании спасения.
Холлис не отрицает значения раннего опыта — того, как нас видели, слышали, какую роль отводили в семье. Но он настаивает: прошлое не должно становиться пожизненным приговором.
Можно понять, откуда взялась такая острая потребность в признании и это важное понимание. Но следующий вопрос гораздо труднее и гораздо взрослее: что я теперь сделаю с этой потребностью? Именно этот второй вопрос, по Холлису, превращает психологическое понимание в развитие.
Мне важно и то, что отказ от иллюзии спасения — это не призыв к цинизму и не отказ от любви или надежды. Разница тоньше. Иллюзия говорит: «Когда я найду Эдем, моя жизнь наконец станет настоящей». Зрелость говорит иначе: «Жизнь уже происходит. Я буду жить её, даже если она никогда не станет идеальной».
«Грёзы об Эдеме» — книга о прощании с фантазией: что где-то есть человек, событие или состояние, после которого нам больше не придётся сталкиваться с человеческой жизнью во всей её сложности.
И взросление начинается не тогда, когда мы перестаём нуждаться в других людях, а тогда, когда понимаем — никто не придёт и не проживёт нашу жизнь вместо нас. В этом есть утрата. Но в этом же — и свобода: вместе с детской надеждой на разрешение жить мы наконец получаем возможность выбрать эту жизнь сами.